Дембель неизбежен

Мой год службы в Вооруженных силах РФ пролетел пулей. Он был насыщен событиями и знакомствами.
Полученным опытом я хочу поделиться с нашими читателями

После проводов


Было темно и сонно, когда меня провожали к автобусу до Доволенского военкомата. После уютных домашних посиделок с родными в холодном воздухе раннего утра ясно ощущался долгий путь, который предстояло пройти, чтобы вернуться назад. Это был конец октября, до начала службы еще многое необходимо было уладить.


В военкомате разобрались с моими документами. Затем оттуда вместе с другими призывниками повезли в автобусе в город Обь. Одного парня из-за повышенной температуры в автобус не пустили, отправили домой до ноября.
В Оби находится распределительный пункт, он же «холодильник», он же «папанка» и так далее – у каждого города свое жаргонное название этого места сортировки, потому что оно связано с названием улицы, на которой находится. Здесь прибывшие офицеры собирают призывников в команды и увозят в часть.


Мы прошли через ворота. В небольшой комнате на контрольном пункте наши сумки проверили на запрещенные предметы. Затем в здании распределения нас снова отправили по кабинетам врачей. В итоге из тех, кто приехал со мной, остались еще двое, остальных медкомиссия признала непригодными к службе.
И вот наступил самый неоднозначный период призыва – начались дни ожидания подходящей команды. Мы питались в столовой и доедали домашние гостинцы из сумок, общались между собой и большую часть времени проводили в кинозале, под присмотром прикомандированных солдатов-срочников и офицеров. Нам демонстрировали разные военные фильмы, иногда какие-нибудь блокбастеры.


Ожидание на «холодильнике» – это когда тебя уже приучают к армейскому подъему в 6 утра и огромным помещениям с двухъярусными кроватями. В столовой понимаешь, что еда готовится на огромное количество людей, потому она довольно пресная, хотя есть можно.
На пункте сортировки можно просидеть неделю, а то и больше, даже вернуться домой до следующей повестки. Время ожидания здесь в срок службы не идет, поэтому ты начинаешь просыпаться с неприятными мыслями о том, что пора бы уже начать служить.


Мне в этом плане повезло – уже на второй день встретился с майором, который приехал из Алтайского края, чтобы набрать команду. Я поговорил с офицером, не заметил ничего плохого в описанной им части сухопутных войск, поэтому согласился. Двух других парней в эту команду не взяли, и они остались ждать.
«Собственность солдата (матроса). Продаже не подлежит»


Мне выдали офисную военную форму, бушлат, шапку, зимние берцы, сумку, набор принадлежностей первой необходимости и много других мелочей, полезных в армии.
На наборе принадлежностей поставили клеймо «Собственность солдата (матроса). Продаже не подлежит». Все гражданское, не подходящее для использования в службе, выбросили.
Форму нам подобрали тщательно, по размеру, носилась она неплохо, но ничего выдающегося в ней не было. Неразношенные зимние берцы не зря прозвали «луноходами» – в них после туфель ощущения были такие, будто ходишь по луне в громоздком скафандре.


Еще один день наша команда из 28 человек провела на «холодильнике» (уже переодетая). Остальные нас спрашивали, куда мы едем, что за войска, как нам форма и задавали множество других вопросов.
На следующий день мы сели в ПАЗик и поехали в город Алейск, из которого по стране развозят знаменитую муку.


Курс молодого бойца


Сам город очень похож на поселок городского типа, поэтому ощущения были, что я снова в Краснозерском.
Нашу команду передали под командование мотострелкового батальона, где мы должны были провести полтора месяца службы перед присягой.
Первые две недели мы не выходили из казармы – карантин. Из столовой нам приносили еду в больших термосах, ели мы из солдатских котелков. Учили устав, знакомились друг с другом, по воскресеньям получали на час мобильные телефоны. На курсе молодого бойца общение с родными было ценным.


Получишь кнопочный телефон раз в неделю, на час перед отбоем, и давай звонить всем, насколько времени и денег хватит.
У меня до сих пор сохранился листок с телефонными номерами – он лежал всю службу в обложке от паспорта на тот случай, если с телефоном что-то случится…


Курс молодого бойца похож на распределительный пункт, потому что ты и здесь не знаешь, в какое подразделение, на какую должность тебя могут распределить – до присяги ты просто новобранец в учебной роте.
Когда карантин закончился, мы начали заниматься строевой подготовкой на плацу, ходить в столовую и слушать лекции в учебном корпусе. Появилась возможность читать книги, которые мы брали в комнате досуга, она же «Ленинская комната».


Скоро сформировалась вторая учебная рота. В одной казарме собралось почти две сотни человек. К этому времени мы уже готовились к присяге и ждали, когда за нами придут из подразделения.
В списке напротив моей фамилии значилось: «Артиллерийская разведка, дальномерщик».


В столовую – шагом марш!


Рацион солдата сильно изменился с тех времен, о которых мне рассказывал отец и отслужившие в армии. Сейчас на раздаче солдата могут ждать два вида салата, первое, второе блюдо, а также масло, кукуруза, горошек, фасоль, лук и другие добавки по вкусу. Однако все подается маленькими порциями, а подразделениям, которые пришли последними, вообще мало что останется.


Как оказалось, далеко не везде бойцов обеспечивают таким питанием. Я общался с парнями, которые полгода провели в учебке или просто были переведены в нашу часть. Многие жаловались, что до приезда к нам их кормили плохо – это было видно по их худобе.


Конечно, поварам очень трудно вкусно приготовить в котлах на несколько тысяч военнослужащих, но, кстати, многое из приготовленного было вполне съедобно. Исключение – рыба, в армейской столовой я ее редко ел, потому что для меня ее вкус был невыносим.


Самое вкусное, конечно, – это тайком заказать шаурму. Но это опасное и дорогое удовольствие, ведь если тебя поймают с ней, то наказать могут все подразделение. Но кто не рискует…
В армии я попробовал гавайскую шаурму: курочка, кусочки ананаса, картофель фри, сыр, соус на выбор (я обычно выбирал сырный).


Встреча в подразделении


Присягу мы принимали в музее части. Родственников пускали, но все должны были быть в масках и перчатках, а также со справкой о том, что они не болеют ковидом.
Своим родителям я сказал, чтобы не приезжали, потому что, не смотря на все меры предосторожности, в части все равно подтверждались случаи заболевания коронавирусом. Да и дороги в декабре плохие, путь неблизкий, на своей машине не так просто добраться до Алейска.


В целом, присяга выглядела так – в присутствии офицеров и боевого знамени части солдат с автоматом в руках произносил слова клятвы верности Отечеству.
После присяги (вечером) мы посмотрели в клубе несколько серий «Грозовых ворот», а на следующий день за мной пришли из подразделения артиллерийской разведки.


Меня встретили бойцы, которые отслужили почти полгода. Они были очень удивлены, что из всего моего призыва я один оказался в артразведке. Подразделение представляло батарею – чуть больше 20 срочников и примерно столько же контрактников (сержанты, прапорщики и офицеры).
Я в свою очередь удивился, что меня ждала служба в подразделении, где так мало людей. Жилые помещения были сделаны кубриками – комната на 8 человек (с душем, туалетом и сушилкой для обуви).


И полетело время


Подъем, утренний туалет, завтрак, построение на плацу, подъем флага с исполнением гимна, уборка территории или работа в парке с техникой. Потом обед, затем минут 40 свободного времени. Опять парк или территория. Построение со спуском флага под гимн. Часик свободного времени до ужина. После ужина свобода до 21:30, а там вечерняя поверка. На плацу всех по списку проверят, в казарме в 22:00 построимся, телесный осмотр и отбой.


По воскресеньям подъем в 7 утра, по будням, если «выгоняют» на зарядку – в 5:30. Вторник и среда – занятия спортом на стадионе.
Суббота – «пенная вечеринка». Она же ПХД – парко-хозяйственный день. Старшина гоняет всех срочников по казарме, чтобы пена была повсюду, в том числе на потолке и в ушах (шутка).


И наряды, наряды, наряды – получаешь штык-нож и заступаешь на сутки в наряд, где несешь службу и отдыхаешь по определенному в обязанностях порядку. Многие специально идут в наряды, чтобы время летело быстрей – ушел в наряд, считай, двое суток пролетело.


Со временем действительно творилось что-то странное. Из-за однообразия недели могли пролететь мгновенно, но иногда минутную стрелку будто держал кто-то, один час мог тянуться целую вечность.
Так проходила служба до весны, а там нас отправили на артиллерийские учения в Юргу.


В палатке среди сугробов


Зимой и летом артиллерийские подразделения нашей части выезжают на полигон в Юргу. Это из-за того, что при выстреле из гаубицы на обычном Алейском полигоне можно оставить светлую память на месте какого-нибудь деревенского домика вблизи Алейска. А в Юрге полигон предназначен как раз для артиллерийских орудий.
Здесь мы познали все тяготы полевой жизни в феврале. Жили в палатках и пытались почувствовать то же, что чувствовали фронтовики, которые почти век назад также среди сугробов в палатках и землянках ели из котелков пустую гречку и пытались отогреть закоченевшие ноги у печки-буржуйки.


Месяц мы ставили палатки, мылись в походной бане, добывали дрова, изучали артиллерийские приборы управления и корректировки огня… и ждали весеннее солнце.
Когда мы вернулись обратно в часть, время до дембеля совсем понеслось без тормозов… Вот только подвело здоровье.


Госпиталь


Хоть мы и провели почти целый год в масках, но коронавирусом люди все равно болели, потому что контрактники выходили в город, многие приносили болезнь в часть оттуда, из-за чего коллективный иммунитет был на низком уровне.


Но пострадал я в армии больше всего от другого – два месяца лежал в госпитале с вирусным конъюнктивитом, который начался у меня с обветренного глаза. Когда болезнь перешла в тяжелую форму, меня отвезли в Новосибирский военный госпиталь. В инфекционном отделении меня лечили почти как коронавирусного – я лежал один в палате, еду передавали через специальное окно в стене (палата была оборудована для ковидных). Санитарки, врачи и медсестры были в скафандрах. В общем, полная изоляция. Ко мне никого не пускали из-за пандемии, поэтому даже в почти родном городе я не увидел родных – они мне только пакеты с угощениями передавали.
Поэтому следите за своим здоровьем внимательно на службе, не надейтесь, что само пройдет.

До свидания, товарищи солдаты!


В ночь перед отправкой домой мне не спалось – у всех дембелей такое. Не верилось, что год закончился, что наконец-то отслужил, что уедешь отсюда. После целого года армейской жизни осознавать это непросто!
И когда я уже с сумкой отправился на выход из части, сержант построил батарею. Я встал перед строем.

Сержант скомандовал строю:

Равняйсь! Смирнааа!
Я приложил руку к голове:

ДО СВИДАНИЯ, ТОВАРИЩИ СОЛДАТЫ!!!
И мне в ответ сбивчиво, но громко ответили:

ДО СВИДАНИЯ, ТОВАРИЩ ГВАРДИИ ЕФРЕЙТООООР!!!
И я уехал домой.
Встретили меня на вокзале родители и сестра. Затем было шумное застолье и ощущение, что я никуда не уезжал…

За год я понял, что нет плохих родов войск или подразделений. Все решают снабжение и отношение командиров к солдатам, от части, в которую ты попадешь.
Условия везде разные, но нужно самому быть человеком, быть готовым к чему угодно. А кто думает, что год это долго – поверьте, дембель неизбежен.

Минусы военной службы


Здесь нет настоящего режима сна и отдыха, про который все говорили. Если ты работаешь в канцелярии или каптерке, то у тебя, конечно, все более-менее стабильно. Но простые солдаты могут через сутки ходить в наряды, спать по 3-4 часа в сутки, есть из термосов.
Смартфоны и другие блага цивилизации под запретом.


В армии учат выживать на 2000 рублей в месяц. При необходимости купить что-то, покупаешь это втридорога в армейском магазине в части или просишь командира, чтобы он купил в городе.
Как бы ни пытались прикрывать это в армии, а все-таки во многих частях все еще присутствует землячество – попытки одной национальности создавать свои порядки. В нашем подразделении этого не было, но во многих частях подобное продолжает существовать.

Что здесь читать кроме устава?


В нашем клубе оказалась очень хорошая библиотека. Помимо огромного выбора военной литературы было множество полок с классикой.
За год я прочитал много книг на военную тематику, наверное, самая впечатляющая – это «Цусима» Новикова-Прибоя, про поражение нашего флота в Цусимском сражении в мае 1905года.


Прочитал несколько томов отечественной и зарубежной фантастики Александра Беляева, братьев Стругацких, Айзека Азимова, «Солярис» Лема. Прочитал все книги Эриха Марии Ремарка, которые нашел, Хемингуэя «Старик и море» и «Зеленые холмы Африки», почитал немного японского Кобо Абэ «Женщина в песках», «Встреча с марсианином».
Начал знакомство с китайской прозой, нашел сборник новелл Лу Синя, он очень напомнил мне новеллы Рюноскэ Акутагавы, моего любимого японского новеллиста. Были истории про Конана-Варвара, пьесы Бернарда Шоу и многое другое.


Интересно, что в эту библиотеку почти вся художественная литература попала из домашних библиотек контрактников, которые перевелись из Алейска в другое место службы.
Разумеется, много книг солдаты получали из дома – сослуживцу мама отправляла все книги про Ведьмака, другой мой товарищ добыл себе «Театр» Моэма.
И так было постоянно. Поэтому на службе всегда можно найти почитать что-то интересное.
«Красные шапочки с металлоискателями»


Так называли в нашей части военную полицию – подразделение, контролирующее порядок среди военнослужащих. Вот кого действительно стоило опасаться. В летней форме одежды они носят красные береты, благодаря которым их видно издалека, поэтому можно успеть «спастись». Однако в зимней форме одежды они ходят в обычной армейской шапке, определить их можно только по повязке на руке.


Военная полиция ловит нарушителей за невыполнение воинского приветствия, за нарушение распорядка дня, ношения формы и многое другое. Металлоискатели они используют для поиска запрещенных телефонов. Если телефон найдут, то могут отдать его в службу Защиты государственной тайны, которая взаимодействует с ФСБ и достанет из телефона все данные. И повезет, если они ничего (связанного со службой) не найдут, иначе дело может закончиться даже лишением свободы…

Что я сделал за «срочку»:

  • Выстрелил из АК-74м около 700 патронов
  • Метнул 10 гранат РГН
  • Сделал рывок гири (16 кг) 186 раз за 10 минут
  • 3 раза ходили в городской клуб посмотреть кино
  • Ознакомился с дальномером и буссолью*
  • Прочитал более 50 книг
  • Встретил новых друзей

Сладкий запах пороха


(Из дневника, который я вел на службе)
…Только что пришли пешком с полигона, очередной армейский понедельник остался осколками на подошвах моих пыльных берцев. Ночные стрельбы освещала луна цвета манго, мерцающие мишени сквозь смазанные светящейся краской целик и мушку автомата были похожи на врагов, беззвучно открывающих огонь по нам во тьме. Удивительно, но сегодня руки практически не пахли едким кисловатым порохом. Возможно, чем больше стреляешь, тем меньше ощущаешь этот запах. В декабре, когда я стрелял свои первые 6 патронов перед присягой, на морозе этот запах был сладким…
Этот год я стрелял из автомата, пока руки не пропахнут порохом, а внутренности АК не покроются инеем пороховой гари. Гранаты под конец службы стали напоминать елочные игрушки… Бронежилет и каска вообще стали для меня привычным делом.

Андрей Шкурко

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.